Хьюмидор Lubinski на 120 сигар, Эбеновое дерево
О товаре
В мире, где предыдущая модель — биометрический гибрид из макассара — представляла собой диалог эпох, этот хьюмидор есть монолог. Монолог, произнесённый голосом чистейшего эбенового дерева. Это не просто вместилище на 120 сигар; это — чёрная дыра для времени и суеты, скульптурный объект, утверждающий абсолют. Отказавшись от технологичных излишеств в виде электронных замков, Lubinski возвращается к сути: первородному противостоянию двух древнейших материалов — испанского кедра и чёрного дерева, жизни и вечности.
Феноменология формы: Архитектура массы
Хьюмидор на 120 сигар — это уже не аксессуар, а архитектурный элемент. Его габариты и вес (5 кг) сообщают ему несокрушимую, алтарную устойчивость. Он создан не для перестановки, а для утверждения в пространстве как точка отсчёта, как центр гравитации комнаты для курения. Его форма, лишённая декоративных излишеств, — чистый параллелепипед, чья красота заключена в безупречности пропорций и глубине чёрного зеркала его поверхности. Это минимализм, достигнутый не через бедность, а через невероятную роскошь материала, которому не нужны украшения.
Диалектика материалов: Древесный абсолют
Здесь царит не конфликт, как в модели с макассаром, а иерархия и поглощение.
Эбеновое дерево с многослойным глянцевым лаком — это не отделка, а поглощающая оболочка. Чистый эбен, лишённый суетливых контрастов макассара, представляет собой предельную глубину. Его цвет — не отсутствие цвета, а его концентрация до состояния физической плотности. Глянцевый лак не скрывает, а доводит до абсолюта эту идею: он превращает поверхность в идеальное, холодное на вид, но живое на ощупь зеркало, отражающее мир, но не отдающее ничего взамен. Это барьер между священным внутренним пространством и профанным внешним миром.
Испанский кедр внутри — это сокровенная, скрытая от всех биологическая печь. Его роль — не украшать, а работать: дышать, ароматизировать, поддерживать жизнь. Съёмная решётка на дне — намёк на эту скрытую сложность, на инженерную мысль, запечатанную в чёрном монолите.
Технология как слуга, а не господин
В отличие от модели с электронным замком, здесь технологии возвращены на роль скромных, но точных инструментов.
Электронный термогигрометр с калибровкой — это глаза системы. Его наличие — не причуда, а необходимость для объекта такого масштаба, где ручной контроль затруднён. Функция калибровки — жёсткое требование к точности, признание того, что даже в этом царстве аналоговой красоты доверять можно лишь цифре.
Увлажнитель с акриловым полимером — это автономное сердце. Он работает без суеты, поддерживая заданный ритм, не нарушая безмолвия эбеновой скорлупы.
Онтология владельца: Для кого существует этот монолит?
Этот хьюмидор — выбор суверена и аскета от роскоши.
Для коллекционера-минималиста, верящего, что подлинный статус — в отрицании показного, в способности оценить немую мощь абсолютного материала.
Для владельца личной библиотеки или кабинета, где этот объект станет не предметом мебели, а скульптурной доминантой, визуальной паузой, поглощающей шум.
Для ценителя японской эстетики ваби-саби в её самом строгом, дзенском проявлении, где ценятся не яркость, а глубина, не узор, — текстура и молчание формы.
Для того, кто ищет не «умный» гаджет, а последний хьюмидор — объект на всю жизнь, чья вневременная красота и функциональность не устареют никогда.
Ключевые категории:
Происхождение: Lubinski (Италия). Бескомпромиссный материализм.
Емкость: 120 сигар — объём для сформировавшейся, серьёзной коллекции или для создания стратегического резерва. Это не для экспериментов, а для хранения канона.
Материальная догма: Цельный эбен (чёрное дерево) с глянцевым лаком как внешний абсолют. Испанский кедр как внутренняя, сокрытая биосфера.
Концепт: Вечность в чёрном кубе. Это отрицание диалога с эпохой. Lubinski из эбена не пытается быть современным или технологичным — он является вневременным. Он утверждает, что высшая форма заботы о будущем наслаждении — это заключить его в оболочку из самого плотного, самого тёмного, самого вечного материала на земле. Это не хранилище для сигар. Это — саркофаг для времени, в котором табак будет стареть в идеальном, чёрном, беззвучном покое.
Размер
43x32x15,5; 39х28х11 см; вес 5 кг
Феноменология формы: Архитектура массы
Хьюмидор на 120 сигар — это уже не аксессуар, а архитектурный элемент. Его габариты и вес (5 кг) сообщают ему несокрушимую, алтарную устойчивость. Он создан не для перестановки, а для утверждения в пространстве как точка отсчёта, как центр гравитации комнаты для курения. Его форма, лишённая декоративных излишеств, — чистый параллелепипед, чья красота заключена в безупречности пропорций и глубине чёрного зеркала его поверхности. Это минимализм, достигнутый не через бедность, а через невероятную роскошь материала, которому не нужны украшения.
Диалектика материалов: Древесный абсолют
Здесь царит не конфликт, как в модели с макассаром, а иерархия и поглощение.
Эбеновое дерево с многослойным глянцевым лаком — это не отделка, а поглощающая оболочка. Чистый эбен, лишённый суетливых контрастов макассара, представляет собой предельную глубину. Его цвет — не отсутствие цвета, а его концентрация до состояния физической плотности. Глянцевый лак не скрывает, а доводит до абсолюта эту идею: он превращает поверхность в идеальное, холодное на вид, но живое на ощупь зеркало, отражающее мир, но не отдающее ничего взамен. Это барьер между священным внутренним пространством и профанным внешним миром.
Испанский кедр внутри — это сокровенная, скрытая от всех биологическая печь. Его роль — не украшать, а работать: дышать, ароматизировать, поддерживать жизнь. Съёмная решётка на дне — намёк на эту скрытую сложность, на инженерную мысль, запечатанную в чёрном монолите.
Технология как слуга, а не господин
В отличие от модели с электронным замком, здесь технологии возвращены на роль скромных, но точных инструментов.
Электронный термогигрометр с калибровкой — это глаза системы. Его наличие — не причуда, а необходимость для объекта такого масштаба, где ручной контроль затруднён. Функция калибровки — жёсткое требование к точности, признание того, что даже в этом царстве аналоговой красоты доверять можно лишь цифре.
Увлажнитель с акриловым полимером — это автономное сердце. Он работает без суеты, поддерживая заданный ритм, не нарушая безмолвия эбеновой скорлупы.
Онтология владельца: Для кого существует этот монолит?
Этот хьюмидор — выбор суверена и аскета от роскоши.
Для коллекционера-минималиста, верящего, что подлинный статус — в отрицании показного, в способности оценить немую мощь абсолютного материала.
Для владельца личной библиотеки или кабинета, где этот объект станет не предметом мебели, а скульптурной доминантой, визуальной паузой, поглощающей шум.
Для ценителя японской эстетики ваби-саби в её самом строгом, дзенском проявлении, где ценятся не яркость, а глубина, не узор, — текстура и молчание формы.
Для того, кто ищет не «умный» гаджет, а последний хьюмидор — объект на всю жизнь, чья вневременная красота и функциональность не устареют никогда.
Ключевые категории:
Происхождение: Lubinski (Италия). Бескомпромиссный материализм.
Емкость: 120 сигар — объём для сформировавшейся, серьёзной коллекции или для создания стратегического резерва. Это не для экспериментов, а для хранения канона.
Материальная догма: Цельный эбен (чёрное дерево) с глянцевым лаком как внешний абсолют. Испанский кедр как внутренняя, сокрытая биосфера.
Концепт: Вечность в чёрном кубе. Это отрицание диалога с эпохой. Lubinski из эбена не пытается быть современным или технологичным — он является вневременным. Он утверждает, что высшая форма заботы о будущем наслаждении — это заключить его в оболочку из самого плотного, самого тёмного, самого вечного материала на земле. Это не хранилище для сигар. Это — саркофаг для времени, в котором табак будет стареть в идеальном, чёрном, беззвучном покое.
Размер
43x32x15,5; 39х28х11 см; вес 5 кг